Лариса Голубкина

- ЛАРИСА Ивановна, ваши родители были не против, что их дочка "пошла в артистки"? Или вы просто оказались однажды в нужное время в нужном месте с нужными людьми?

- Я никогда не пользовалась и до сих пор не пользуюсь нужными людьми, нужным местом и нужным временем. Это, к счастью, прошло мимо меня. Просто с детства у меня, наверное, было какое-то чутье: мне хотелось быть актрисой. Я пела буквально с 2-3 лет, и это мое желание все время в доме культивировали: то на стульчик, то на столик меня поставят, в платьице красивое нарядят: "Лариса, спой!"

Но что удивительно - я уже тогда все время ощущала то самое расстояние между зрителями и актером. Говорила: "Выключите свет и отвернитесь - тогда петь буду!"

В 15 лет по секрету от папы мы с мамой пошли поступать в музыкальное училище.

- Почему по секрету? Папа был против?

- Отец был очень суровый и непримиримый к актерской профессии! Говорил: "Артист - это же черт знает что! С ним даже рядом нельзя стоять - не то что им быть!"

Однажды, когда мне было 17 лет, мы отдыхали в Сочи, где гастролировал известный Кондрашевский оркестр. Музыканты на пляже играли в карты, и мой отец - азартный преферансист - резался с ними по полдня! Но кричал на оркестрантов: "Не смейте смотреть на мою дочь!"

В то же время там был на гастролях Горьковский драматический театр. И когда однажды ко мне с каким-то вопросом обратилась одна из артисток этого театра, отец приказал: "Лариса, отойди от этой женщины! Она актриса!" Представляете теперь, в какой я жила обстановке?

В 10-м классе для папы ходила в университет на лекции биологического факультета по физике и химии - вечерами, после школы, в семь часов - зачем?! Поступила-то я все же в театральный!

На первом курсе нас послали "на картошку". Что вы думаете, мама с папой туда приехали - "посмотреть обстановку". Привезли мне одеяло, подушку - мы же практически на сене спали. Отец говорит: "Не нравится мне эта компания..."

Меня спасла "Гусарская баллада". Когда я снялась в этом фильме, он сказал: "Ну и что? Ничего ты особенного не сделала, все так должно и быть!" Но, говорят, в мое отсутствие очень этим гордился и меня хвалил - правда, я этого не слышала.

- А кто ваши родители?

- У меня были прекрасные родители! Мама - совершенно сказочная женщина. Папа ей не разрешил работать, как только я родилась. А сам он был военным. Вернее, до войны работал педагогом. Потом пошел на фронт, где его ранили, и после войны он оставил за собой это звание - военный.

Мама всегда очень опекала меня. Буквально за ручку ходила со мной на съемках и "Гусарской баллады", и "Сказки о царе Салтане", и даже когда снимали "Освобождение", она ко мне приезжала. Я не выросла "маменькиной дочкой", но я понимаю ее политику: она меня оберегала от чего-то лишнего - с ее точки зрения.

- В одном из интервью вы сказали о некоторых жертвах, на которые вам пришлось пойти ради вашего мужа - Андрея Миронова.

- Я так говорила?! Наоборот, это меня всегда "пытают", спрашивая, не была ли я жертвой семьи. А сама я этого ну никак не могла сказать, потому что я так не считаю.

Понимаете, если бы у меня был муж Петя Иванов - обычный мужик, все нормально, дружно, хорошая семья, а я была бы артисткой и Петя Иванов все время готовил что-то там мне на кухне... Да я бы с ним дня не жила! Мне очень повезло: я была рядом с большим человеком, с художником и совершенно себя не чувствовала жертвой! Я была матерью, хозяйкой дома и создавала в нем такую обстановку, чтобы это соответствовало и мне, и Андрюше. У меня была Жизнь!

А вот если бы я не имела этого мужа - вот тогда я была бы жертвой своей профессии. К счастью, в моей жизни такого не случилось. Мы с Андреем вместе ездили на гастроли, и ездили на равных: у него был свой зритель, у меня свой.

- Какие радости жизни вы себе позволяете?

- Обожаю хорошие компании! Я умею очень вкусно готовить, всегда могу накормить и весело провести время. Очень люблю ходить по магазинам, все там пересмотреть. Не важно, куплю что-то или нет. Обожаю разные шмотки, хотя я по гороскопу Рыба и не могу одеваться ярко - это не в моем характере.

Но одно время у меня был такой "розовый" период: я скупала и носила все, что розовело. Длилась эта моя "жизнь в розовом свете" ни много ни мало - десять лет: с 1969 по 1979 год. Сейчас полюбила лиловый, фиолетовый цвет - он мне идет. Я люблю, чтобы было все удобно, красиво и хорошего качества. А экстравагантность - не мой стиль.

- Не так давно вы стали бабушкой очаровательной внучки Настеньки. Как чувствуете себя в этом качестве?

- Мне это очень нравится! Если бы мне дали развернуть свои способности - я бы, видимо, отличилась как бабушка. Но мне особенно не дают. Настя танцует, поет, ходит все время с магнитофоном и говорит: "Это мои пленки!" Стихи читает. Я безумно рада общению с внучкой! Маша в ее возрасте была совершенно другая.

- А для воспитания дочки время-то находилось?

- У нас в доме была очень сильная родительская энергетика. Папа и мама - актеры: это известность, постоянные звонки, разговоры, девочки у дверей стоят. Маша идет в школу, открывает дверь, а там на половичке, прямо под ногами, спит поклонница. Я считаю, что в детстве это было довольно тяжело для нее.

Но она уже с дошкольного возраста была очень самостоятельной и логически мыслящей. Осмысливала и "проигрывала" буквально все: а зачем, а есть ли в этом резон?

Помню, в пять лет мы решили учить ее итальянскому языку. Пригласили учительницу, она пришла, познакомилась с нами и говорит: "Машенька, я буду учить тебя итальянскому языку!" На что дочка серьезно отвечает: "А зачем мне итальянский? Я еще русского не знаю!" Сейчас Маша снялась уже в семи фильмах, она абсолютно самостоятельный человек.

- Какие отношения у тещи с зятем?

- Да я вообще не люблю этих слов - зять, теща! Но я вам хочу сказать, что Коля (Фоменко. - И. Б.) замечательный! В одном его интервью по телевизору я сама с удивлением услышала из его уст примерно следующее: что я одна, совершенно не защищена, меня надо защищать и оберегать - и вот он взял на себя эту миссию. Между прочим, я это очень чувствую!